Чувство невероятной легкости наполнило Абби. Она немного отстранилась от него, чтобы видеть его лицо, а Ник продолжал:
— А тебе не хочется узнать, что я тебе хотел сказать? — Она молча кивнула в ответ. — Я хотел сказать, что тоже очень сожалею, что все так получилось. Я наговорил тебе массу непростительных вещей. В действительности, Абби, я так не думаю, ты должна это знать. Я был так рад вновь увидеть тебя, а ты была со мной так холодна… — Он замолчал. — Черт, я не знаю, что со мной случилось, но я потерял голову. Я думаю, мне хотелось причинить тебе такую же боль, какую причинила мне ты. Я специально хотел унизить тебя перед всеми этими людьми. Когда я вчера ушел с праздника, я был так зол, что сел за руль и поехал в Лондон, но, как только я приехал туда, я развернулся и поехал обратно, чтобы сказать тебе, как я виноват.
Сжав ее в объятиях еще раз, он отпустил Абби.
— Послушай, давай начнем все сначала. А что, если мы с тобой выберемся куда-нибудь на природу на целый день? Ты и я. Мне надо прочесть сценарий, а ты возьмешь альбом и будешь рисовать.
— И куда же ты собираешься отправиться? — спросила Абби осторожно, не зная, как реагировать на это предложение. О Шарлотте не было сказано ни слова. Пусть уж Ник будет рядом как друг, чем его не будет совсем.
— Куда угодно! Мы можем просто пойти вдоль ручья, посмотреть, куда он течет. Пойдем, Абби, — уговаривал он ее. — Я даже готов приготовить сандвичи.
После некоторых колебаний Абби согласилась. Невозможно было сопротивляться соблазну целый день провести вместе с Ником.
— Ну, если только эти сандвичи будут без арахисового масла и джема, — сказала Абби.
Через час со стареньким пледом и плетеной корзинкой, в которой лежал завернутый завтрак, они отправились в путь.
У решетки, перекинутой через ров, они остановились, чтобы осмотреть «трап», сооруженный для лягушек. Он все еще был на месте, но лягушек не было видно, кроме нескольких маленьких жалких комочков.
— Либо они мертвы, либо затаились, — сказал Ник, всматриваясь в глубь рва. — Хочешь, я перенесу тебя, — улыбнулся он ей.
Абби покачала головой, смущенная тем, что призналась ему в своих глупых детских страхах, но была рада, когда он подал ей руку, чтобы помочь перейти на другую сторону. Вздохнув с облегчением, она улыбнулась ему.
— Спасибо!
Он сильно сдавил ей руку и внезапно сказал:
— Мы с Шарлоттой действительно только друзья, Абби.
Хотя ни слова больше не было сказано, этого оказалось вполне достаточно, чтобы для Абби этот день стал днем ничем не омраченного счастья.
Поля были покрыты морем полевых цветов. И яркие маки, и первоцвет, и ромашки. Они шли по высокой траве вдоль ручья, ныряя под низко растущие ветви деревьев и шлепая босиком по холодной воде, когда след ручья терялся в мелколесье.
Наконец они вышли на поляну, с одной стороны огороженную лесом. Поблизости никакого жилья, только деревья, трава, небо. Они были одни.
Ник устроился на пледе. Он лежал, подперев голову рукой, и читал сценарий, рассеянно жуя травинку. Абби сидела в стороне на складном стульчике и рисовала, держа альбом на коленях. Вдалеке собирались тучи, и Абби пыталась сосредоточиться, чтобы поймать момент их появления над оцепенелым покоем пейзажа, но ее внимание все время переключалось на Ника. Его худая фигура, растянувшаяся на пледе, притягивала ее взгляд.
— Ну, как сценарий, хороший? — спросила она.
— Нет. Паршивый. — От отбросил его в сторону и лег на спину, положив руки под голову. — Думаю, что я лучше полежу и посмотрю на небо. А как у тебя дела?
— Паршиво, — передразнила его Абби. — Не могу схватить этот предгрозовой свет.
— Иди сюда, посиди. Сегодня слишком жарко для занятий творчеством. — И он легко постучал ладонью по пледу.
— Тучи действительно собираются, — сказала Абби, сев на плед и обхватив руками колени. — Мне кажется, будет гроза. Ты чувствуешь, в воздухе пахнет грозой. — Она посмотрела на лежащего рядом Ника. — Как ты думаешь, может быть, нам лучше вернуться домой?
— Ты хочешь домой? — спросил Ник.
— Нет.
— И я нет.
Абби долго смотрела на него, не отводя взгляда.
Ник взял ее руку в свою.
— Я правда, очень сожалею о том, что наговорил тебе вчера, Абби.
— Не надо больше об этом. Ты был прав. — Она посмотрела на собирающиеся тучи. — Я слишком долго горевала о Стивене и о том, что случилось со мной в Штатах. Я говорила тебе, что он меня бросил, когда понял, что я больше не смогу быть ему полезной как посредник между ним и моим отчимом. Я только не сказала тебе, что очень скоро после этого я обнаружила, что беременна. Я была в ужасе, начала звонить ему, но Стивен на мои звонки не отвечал. У него в квартире стоял автоответчик, который голосом Стивена говорил, что он очень сожалеет, но его нет дома в данный момент, и он просит оставить для него необходимую информацию.
Через некоторое время я начала склоняться к мысли о ребенке. Может быть, я рассчитывала, что, узнав о ребенке, он вернется ко мне, может быть, я думала, что это придаст мне уверенности в жизни. Не знаю. — Абби вздохнула. — Так или иначе, через пару месяцев, когда я уже оставила всякую надежду дозвониться до Стивена, я столкнулась с ним на улице лицом к лицу. Он шел с какой-то женщиной и посмотрел сквозь меня, как будто я пустое место, как будто я никогда не существовала в его жизни. Я так разволновалась, когда увидела его снова, и была в таком отчаянии оттого, что он так повел себя, что просто отвернулась и пошла, не разбирая дороги. Я шла, ничего не видя перед собой, и так случилось, что меня сбила машина.
Увидев выражение его лица, она быстро сказала:
— Нет, нет, я сама во всем виновата. К Стивену это не имеет никакого отношения. Я просто не смотрела, куда иду. — Она замолчала, вспомнив скрип тормозов и опускающуюся на нее темноту и боль от сознания происшедшего, когда она очнулась в больнице.
— Ты потеряла ребенка, Абби? — осторожно спросил Ник. Она кивнула.
— Они долго убеждали меня, что мне крупно повезло, что я сама осталась жива, но меня это не утешало. Я была в полном отчаянии, все мои мысли были о том, что я потеряла Стивена и ребенка. Во всех своих бедах я винила Америку, потому что это было легче, чем винить саму себя. Только я одна была виновата в том, что забеременела, и сама виновата в том, что попала под машину. Но когда появился ты, мне показалось, что ты привез Америку с собой, и тогда я обвинила тебя во всех своих горестях, только потому, что ты говорил с американским акцентом.
— Я понимаю твои чувства, Абби, — сказал Ник. — Вполне понятно, почему ты не хотела иметь соседом американца.
— Это единственная причина, почему я сопротивлялась твоему легендарному обаянию.
